Вогман М. Древнееврейские мифы. От Левиафана и богини Ашеры до разбитых скрижалей и Иова. М., 2024. — 304 с. — 567 руб.
Вогман утверждает, что в истории Израиля на смену мифам пришла «теологическая,или мифологизированная, история», которую он отождествляет со «священной историей» (по непонятной причине, тут он переходит на немецкий язык и пишет «Heilsgeschechte»).
Метод Вогмана хорошо виден на его анализе легенды о Самсоне. Он почему-то считает Самсона «судьей от племени Дан», как если бы Израилем руководили двенадцать судей, по одному от каждого племени:
«Эта повесть, как можно предположить, представляет собой историческую переработку солярного мифа: Шимшон-солнце лишь временно утрачивает силу своих волос-лучей на время ночи или дождливого сезона, а по прошествии времени берет реванш».
Предположить такое, безусловно, не возбраняется, но желательно привести какие-то аргументы в пользу того, что это предположение хоть сколько-нибудь имеет смысл. Таковых аргументов Вогман не приводит, так что его идея относится к числу тех странных концепций, которые высмеял Жан-Батист Перес в памфлете 1827 года о Наполеоне как солярном мифа, и которые продолжают плодиться и размножаться до Фоменко включительно.
В других случаях Вогман подходит к Библии с позиций психоанализа — правда, Юнга он считает психологом: «Исследования К. Г. Юнга и других психологов ХХ века показали, что мифология укоренена в структуре бессознательного, тесно связана с внутренним, иррациональным началом в человеке».
Вогман считает, что «[а]рхаический миф тесно связан с циклическим мышлением времени. … Основная задача человека перед лицом мифа — подражание, врастание в него, стремление слиться с ним, ускользнуть от гнета исторической реальности и укрыться в превосходящей ее реальности космической. Таким образом, обеспечивая человеку ощущение единства с природой, космосом, миф одновременно отворачивает его от истории в сакральное прапрошлое, обесценивает повседневную жизнь как профанную, неосвященную. Именно эта спасительная гармония мифологического мира и была поставлена под вопрос по мере становления критического мышления, в котором человек противопоставляет себя реальности, предстоит ей как бы извне».
В утверждении «сакральное прапрошлое» отождествляется с «реальностью». Правда, формулировка несколько туманна, так что можно понять и так, что критическое мышление противопоставляет человека «повседневной жизни».
Стиль Вогмана тяжел настолько, что не позволяет причислять его книгу к эссеистике или к научно-популярной литературе:
«Согласно концепции древнееврейского историописания, первоначально у израильтян не было царя, а существовал лишь союз из двенадцати племен под прямым управлением Бога».
Почему «историописание», а не историография? Новомодное словцо-неологизм еще и не вполне грамотно, следовало бы «историоописание». Почему «согласно концепции», а не «согласно тексту Библии»? Где содержится «концепция»? Или «концепция» выявлена автором? Вогман считает, что в реальности у израильтян был царь, а некая «концепция» этот факт скрыла? Наконец, нигде в Библии не утверждается, что двенадцать колен находились «под прямым управлением Бога». Впрочем, неясно, что именно вкладывает Вогман в термин «управление».
Нигде Библия не говорит и о том, что существовал «союз из двенадцати племен». Примечательно, что Вогман, предпочитающий давать транслитерации терминов и имен Библии не в традиционной для русской традиции форме, а в той, которая принята у иудейских библеистов, пользующихся русским языком, в данном случае не использует термина «колено», а, напротив, использует слово «племя», в подлиннике отсутствующее. В синодальном переводе «племя» передает не термин «шебет» («колено), а слово «мис пахав», обозначающую кластеры, на которые делится «колено», и которому в русском обычно соответствует «семейство».
Другие попытки Вогмана описать «древнееврейские мифы» базируются на многочисленных «можно предположить», «вероятно», «скорее всего». Разумеется, много место уделяется жене Ягве Ашере и другим скороспелым спекуляциям на очень проблемных, далеких от ясности материалах археологии, лингвистики и сравнительной истории религии и культуры.
Формально Вогман имитирует мидраши, своеобразную традицию эссеистики, комментирующей Ветхий Завет (Танах) или, уже, Пятокнижие (Тору).
В своих автобиографических заметках он сообщает, действительно, что учился в 57 московской школе («менделевической»), в 1980-е годы претендовавшей быть убежищем для детей с «еврейскими» корнями,до 10 класса нимало евреем себя не чувствовал. Мать Вогмана – Ирина Всеволодовна Радченко (1951-2005), переводчица с французского, отец – Виктор Вогман (род; 1939), пушкинист, писал под псевдонимом «Есипов», дед – Михаил Соломонович Вогман (1896-1964).
С 2000 года в 57 школе начали свою деятельность представители движения Гиллель, созданного евреями в США в 1923 году (почему-то его название на русском представители движения пишут с одной «л», хотя имя Гиллеля в русской транслитерации всегда с двумя «л». Движение прозелитическое, но Вогман сообщает о себе:
«Я не стал хасидом, даже не принял гиюра – но киддуш на шаббат я делаю и по сей день».
Это фраза напоминает о гуманистическом иудаизме, объединяющем вполне неверующих людей, для которых чтение молитв лишь способ поддерживать в себе сознание принадлежности к определенному (хотя и воображаемому) коллективу. С той же целью Виктор Франкл ежедневно надевал филактерии и молился, а Владимир Путин причащается).
С 2023 года Вогман живет в Иерусалиме. Тем не менее, книга издана не на иврите, и высшими авторитетами для автора являются Карл Юнг, критикующий «Бога Иова» («Такому Богу человек может служить только в страхе и трепете, косвенно стараясь умилостивить абсолютного владыку крупномасштабными славословиями и показным смирением. Доверительные же отношения, по современным понятиям, совершенно исключены») и «философ Славой Жижек». Вогман заканчивает свою книгу именно цитатой из Жижека, который вполне мелкобуржуазный марксист и атеист: «Не постыдно ли считать события, подобные Холокосту или смерти миллионов людей в Конго, пятнами на общем фоне, которые в конечном счете способствуют тотальной гармонии».
Это тот самый Жижек, который в 2023 году написал:
«Сейчас настал момент для Израиля. Уничтожить ХАМАС, но в то же время обратиться к палестинцам, дав им четкую программу надежды».
Уничтожить сионских мудрецов, но в то же время обратиться к евреям, дав им четкую программу надежды.
Смирение Иова перед Богом остается в лучшем случае загадкой (для Вогмана), позором (для Жижека), трусостью (для Юнга). Так что желающим понять книгу Иова, да и Библию в целом, лучше обратиться к другим авторам, из писавших на русском – к книгам о.Александра Меня.
