Консерваторы, особенно религиозные, любят критиковать «потребительское общество». Мол, о душе надо подумать.
То есть, производить я обязан, а потреблять — нет?
Как правило, «потребительство» критикуют те, кто ничего не производит, зато потребляет много, не по труду потребляет.
Этой критике потребительства можно противопоставить древнюю поговорку, зафиксированную во Второзаконии: «Шор душ ло хасам» (25:4). «Не заграждай уста вола молотящего». «Шор» — на иврите «бык». В оригинале про уста ничего не сказано, кстати. Апостол Павел цитировал эту поговорку — видимо, и в его время некоторые старались класть поменьше заварки. И ядовито прибавлял: «Неужели о волах заботится Бог?» (1 Кор 9:9).
Кстати, Второзаконие не определяет наказания за издевательства над трудящимся. Это именно поговорка, а не закон. Да и непонятно, как мог бы вол подать в суд.
В Библии есть и более современный вариант этого закона: «Сахир ло ашак» — «не обижай работника» (Втор 24:14). В древнем греческом переводе тут появляются деньги: «Ук ападикейс мистон пинэтос». Иисус: «Ваш мистон на небе огромный!» (Мф 5:12). Мужского рода. Оклад. Второзаконие подразумевает, что за плату работают только бедняки, мигранты и т.п. Нормальный человек пашет свою землю, ему некому платить. Сыновьям и рабам не платят. Не мори поденщика голодом! «Ибо он беден, и ждет ее душа его; чтоб он не возопил на тебя к Господу, и не было на тебе греха» (Втор 24:15).
А то как производить, так вкалывай, а как платить, так начинаются увещевания про грех потребления.
Потребление — не добродетель, но огромное удовольствие. Оно еще и полезно, не будешь потреблять, помрешь. Шоппинг еще и удовольствие!
Кто критикует потребительское общество, критикует свободы выбора. У языка денег есть одно любопытное свойство: деньги не соединяются во фразы. Они однократны. Они не устанавливают прочных глубоких отношений. Заплатил — свободен!
Это очень не нравится производителю. Мечта производителя — потребитель, который вечно твой. Слово «лояльный», обозначавший верного вассала короля, стало обозначать покупателя, который всё покупает в одном магазине. В Московской Патриархии со времен Сталина (который учил лояльности диктатуре) «лояльный» стало обозначать безропотного прихожанина, который не покинет приход, даже если его будут бить кадилом по голове. Или его ребенка.
Точнее, производителю не нравится квантовый характер денег, если речь идет о покупателе, но очень нравится квантовый характер денег, если речь идет о нем самом, производителе (точнее, продавце, потому что в капиталистическом мире между производителем и покупателем почти всегда высится посредник-продавец). Продал — и был таков. «Мы отклоняй претензий любой форма, любой размер, любой цвет», — бессмертная шутка Джона Бреннера. Мелкий шрифт в километр длиной — кто его читает? А там именно об этом.
Предприниматель мечтает о том, чтобы покупатель платил по полной программе и никуда не убегал, а он, предприниматель, был бы свободен от любых обязательств. «Caveat emptor». «Потребитель, бди!» Это нормальное для падшего человека настроение. Ненормальная норма.
Вот почему предприниматель стремится уничтожить конкурента и установить монополию. Политический тоталитаризм только проекция этого стремления, монополизм в политике. Базовая модель описана О'Генри: городок, наводнение, единственный бар, бармен с двумя кольтами продает выпивку втридорога. Альтернативы нет? Альтернатива есть, о том и новелла 1908 года: бросить пить. Не установить сухой закон, как это сделали в Америке, а просто добровольно бросить пить.
Но не со всякой потребностью так поступишь. Пить-есть не бросишь. А вот отбросить потребность в безопасности — вполне можно. Вам ее навязывают, а вы не спешите покупать. Или потребность в единстве. Потребность в счастье. Вот об этом как раз «блаженны нищие духом». Блаженны вол, который не всякое сено жует, бедняк, который не за всякую работу берется, и капиталист, который не делает бизнес на крови, лжи и насилии.
