«Сана был такой чудесный курорт, а хуситы превратили его в ощеренные ракетами руины». Реплика в случайном разговоре. За этой репликой — полное незнание того, что нет никаких «хуситов». Есть Северный и Южный Йемен, конфликт между ними идет с 1950-х годов и связан с потребностью Запада в морском пути через Аден и Суэц. Для Египта Йемен стал тем же, чем Вьетнам для Америки (точнее, для Америки Вьетнам стал тем же). За эти 70 лет одичали все стороны конфликта, и Запад, и Восток. Забыты гуманизм и процветание, расцвел язык религиозного фанатизма — и в США, и в Египте, и в Израиле, и в Йемене. Запад сделал ставку на Саудовскую Аравию, которая людоедствует и бесчинствует — в том же Йемене уморила голодом десятки тысяч людей. Но помнится одно: при шахе носили мини-юбке, а в Сане был курорт.
С мини-юбками понятно, а вот с курортами интереснее. Это ведь новое явление, возникшее только в 19-м веке благодаря экономическим успехам. Денег стало больше! В 20 веке даже продавцы, дизайнеры и бухгалтеры получили возможность летать на курорты, отпуска получили.
Впрочем, это было возрождение того, что было в Римской империи, да и в других империях. Берега Средиземноморской лужи усеяны руинами роскошных вилл. В английском Бате курорт на водах может похвастаться тысячелетней историей.
Впрочем, есть качественная разница: в древнем Риме курорты и путешествия были достоянием единиц, сегодня — миллионов. Не большинства, даже на Западе, но все же это огромная часть населения.
А откуда такая потребность? «Охота к перемене мест»? Путешествуют ведь не только на курорты. Биологи даже предполагают, что у человека сформировалась потребность в блужданиях в процессе эволюции, пищу искал. Но это лишь гипотеза. Император Адриан, который объехал всю Римскую империю, явно не грибы с ягодами высматривал, а просто получал удовольствие. С учетом возможностей, его путешествия были как сегодня полет на Марс.
Адриан бежал от скуки. Быть диктатором не очень увлекательно. Сегодня диктуешь, завтра диктуешь, вчера диктуешь.
Скучно и современному человеку, и эта скука тоже восходит к 19 веку, к промышленному перевороту, к появлению работу от звонка до звонка, с 5 утра до 10 вечера. Ну, в наши дни с 9 до 17, но разница не качественная. Все равно это «макрабство», это монотонность, неведомая крестьянину. Духом-то, возможно, человек на Марсе, проектирует космическую станцию, а плотию за станком, столом, компьютером изо дня в день, изо дня в день. К тому же на людях. Никакого Марса не надо, работаешь, как в подводной лодке или на космическом корабле, вечно одно и то же вокруг.
Так появляется борьба за отпуск, за деньги, на которые можно в отпуск улететь в совершенно другую среду. Так появляется тоска по свободе работать не в офисе, а где захочешь. Работать, сидя на лоне природы или в самолете, да просто у себя дома на диване. Или как император Адриан, который ведь совмещал путешествия с диктаторствованием. Приговоры выносил, послания посылал.
Тут и появляется широкая гамма «цифровых номадов». В русский язык «номад» вошло, хотя уже было слово «кочевник». Различие существенное, как между «устами» и «губами». Первым, кажется, был не цифровой, а хай-тек номад Стивен Робертс, который в 1980-е ездил по Америке на велосипеде-лигераде, лежаке, который оборудовал спутниковой связью, так что мог писать статьи и посылать их, куда угодно, из любой точки. В 1992 году Карл Маламуд в книге «Исследуя интернет» переделал выражение в «цифровой номад»: человек, корторый «путешествует по миру с лаптопом, посылая текст в фидонет». В 1993 году «Рэндом хаус» уже выпустил целую серию книг Рэтклифа и Гора «Справочник цифрового номада».
В 2025 году количество «цифровых номадов» исчисляется миллионами. Правда, большинство из них пономомадят и бросят: года берут свое. У многих номадство ограничено работой из дому. Начальнику это чем-то выгодно (экономия на рабочем месте), а чем-то невыгодно (контроль ниже, производительность хромает).
Подлянка в том, что само по себе перемещение в пространстве это еще далеко не свобода. Адриан путешествовал — для него это была свобода. Но с Адрианом путешествовала не одна тысяча сотня человек, в основном, рабов. Для раба нет свободы, даже если он летит на Марс по приказу господина.
Кто-то номад, а кто-то, как говаривали в 17 веке, «животишко свой волочит меж дворов». На роскошном курорте в Дубаи один живет в номере на всем готовым, а другой ему готовит, а ночует в комнатушке меньше этого номера, где койки стоят в два яруса. Саудовцы завозят тысячи людей из Кении — включая женщин — и те обстирывают, убирают, готовят, а иногда возвращаются домой в гробах со следами пыток и и изнасилований. Посмотрите на птиц перелетных, они перелетают вместе. А у людей — кто-то наслаждается свободой, а кто-то гнет хребет, лишен свободы, даже погибает, чтобы другой наслаждался свободой. Кому-то Суэц и Аден — способ удешевить логистику, а кому-то — целым народам — несчастье. С местным диктатором купец доходами поделится, а остальное купца не касается. Как бы не касается. Потом самолет, в котором купец летит отдыхать, взорвут озверевшие от нищеты и унижений подданные этого самого диктатора. Купцы начнут «войну с террором». И далее по кругу, и с каждым витком все глубже в бесчеловечность.
