534 год до Р.Х. Пятый год царствования Кира. Иудеям уже дозволено возвращаться в Палестину, но вот брачный договор между коренным вавилонянином и еврейкой, матерью невесты. Отец девушки, видимо, уже умер.
«Набу-ба-ахи, сын Клина, по доброей воле сказал Дибби, дочери Данны: «Пожалуйста, дай мне свою дочь, девушку Наная-канат, в жены».
Дибби согласилась. Брачный договор – один из шести десятков, найденных археологами в развалинах Вавилона – был нужен на случай развода.
«Если Набу-бан-ахи отпустит Наная-канат и скажет: «Она не моя жена», он положит шесть мин серебра в подол ее одежды. Она может идти, куда захочет».
Шесть мин серебра это сумма огромная, нацеленная на то, чтобы развода не было.
Сурово и наказание за измену (разумеется, только за измену жены):
«Если Наная-канат будет найдена с другим мужчиной, она умрет от меча».
Это вполне стандартные формулы. Что до смерти от меча (в другом контракте сказано «железного»), то это не очень-то почетная казнь, указывающая на невысокий социальный статус жертвы. Ну и уж точно никакого там расспрашивания прохожих, что делать с несчастной. Секир-башка и чао, бамбино, сорри.
Не вполне тривиально,что жених дарит теще одеяние стоимостью в пять шекелей серебра.
Имена жениха и невесты не еврейские, но из десяти свидетелей девять носят именно еврейские имена. Более того, свидетелем выступает брат невесты Мешаллам. Все живут в Аль-Яхуду, где были поселены евреи, почему город так и назывался. Большинство имен евреев содержат в себе имя Яхве – они заканчиваются на «ях» (Натаньях, Шилемьях, Надабьях, Сидкиях, Асильях). В других документах встречаются имена «Шабатайя» и «Хаггаи» — от еврейских «суббота» и «хаг» — «праздник».
Второй брачный договор — его фотография выше— между еврейкой Кашайей и вавилонянином Гузану. Тут невеста из богатой купеческой семьи. Отец Кашайи был жив, а в остальном все условия те же, что в предыдущем договоре. У Кашайи было богатое приданое: треть шекеля (золота или серебра, но их стоимость различалась не так резко, как в наши дни), две золотых серьги стоимостью в шекель, одна «аккадская кровать», один стол, пять стульев, кубок и бронзовое блюдо.
Приданое описывалось, чтобы при разводе женщина получила его назад.
Что невеста еврейка видно только из того, что ее отец Бел-убаллит («Бел» — вавилонское божество, «баал», «господин») был сыном Амуше. «Амуше» это уже вполне еврейское имя («Амос»). Но имя невесты вполне вавилонское, Кашайей звали и одну из дочерей Навуходоносора.
Документов, относящихся к евреям, крайне мало. Но есть расписка на дачу взаймы мины серебра (процент составлял один шекель за три месяца), где среди свидетелей царский чиновник Яху-шар-усур. «Яху» — это именно «Ягве». Имя составлено на вавилонский манер, у коренного вавилонянина, поклоняющегося Белу, вместо «Яху» стояло бы «Бел» или «Набу» (было вавилонское имя «Набу-шар-усур» — «О Набу, царя храни». «Шарру» на аккадском «царь» (никакой связи нет, «царь» от «кесарь»!). Причем отец Яху-шар-усура носил чисто вавилонское имя «Шамаш-иддин», «Бог Шамаш — мой покровитель».
В другом документе встречается имя «Ахи-Яма». Вот это «яма» — все тот же «тетраграмматон», это «яхве»; иногда писалось и как «ява». Сохранилась даже одна табличка (расписка на ячмень), где основной текст аккадской клинописью, а на поле имя «Шалам-Яма» — буквами палео-иврита, при том, что в течение 6 века арамейский алфавит его вытеснил. Отца Шалам-Яма звали Надаб-Яма, он, очевидно, был переселенцем из Иудеи и научил своего сына той азбуке, которую зазубрил в детстве.
Заметка по исследованиям Лори Пирс (род. ок. 1980), преподает историю Ассирии в Беркли (окончила Йель). Автор монографии «Документы иудейских переселенцев и западных семитов в Вавилоне из коллекции Дэвида Софера».
