«Недолго мне осталось говорить с вами:
Приближается повелитель этого мира.
А во мне ему не подчиняется ничего,
Но подымайтесь, пойдем туда,
Да узнает мир, что я люблю Отца
И поступаю, как Отец повелел» (Ио 14:30-31).
Иисус повторяется: в 13:27 Он говорит, что Ему осталось быть с учениками «малое время», «микрон» — а тут «укети полла», «не много». Это абсолютно сознательный повтор, нагнетающий напряжение. Ведь в 13 главе о том, что времени осталось мало, Иисус говорит после ухода Иуды, сопровождающегося авторкой ремаркой: «и после сего куска вошел в него сатана». Не Иуда ушел, ушел сатана, поселившийся в сердце Иуды. Сатана-Иуда ушел, но теперь уже он возвращается. «Приближается архонт».
«Архон космоса»: обозначений начальства в русском языке много. Каждый дворник мнит себя начальником космоса. В синодальном переводе «князь», но это архаизм, как и «властитель». Властитель? Архаично. «Правитель»? Корень «прав» смущает – ну как сатана может быть прав. И начальник не он. Пусть будет «повелитель» — как «повелитель колец». Он велит, а мы-то не кольца, чтобы его велениям подчиняться.
Греческий оборот, который синодальный перевод просто калькировал: «и во мне не имеет ничего», большинство русских переводчиков (и многие английские) передают, вводя слово «власть»: «не имеет власти надо Мной». Это вполне допустимо, но все-таки заменять «ничего» на «власть»… «Ничего» — очень сильное понятие. Поэтому я решаюсь на радикальный шаг или, точнее, на компромисс: «Во мне ничто ему не подчиняется». Более того, я заменяю «пойдем отсюда» на «пойдем туда» и этот оборот ставлю сразу после слов о неподчинении.
Я убежден, что только при таком понимании текст обретает смысл, смысл поэтический, противопоставление Иуды, который идет, куда сатана ведет, Иисусу, который идет, куда Отец ведет. Иуда идет предать Иисуса, Иисус идет, чтобы не предать Отца. Я иду навстречу злу не потому, что подчиняюсь злу, а наоборот, чтобы не подчиниться и победить через воскресение. Иисус идет навстречу смерти не потому, что подчиняется смерти, а потому, что подчиняется Бессмертному Богу. Невидимая со стороны, но принципиальная разница.
В греческом тексте (14:31) слово «Отец» употреблено дважды, и очень жаль, что в переводах Кузнецовой и Десницкого второе «Патер» переводится как «Он». Исчезает маркер параллелизма, двустишие превращается в предложение без внутренней симметрии.
В принципе, можно и не переставлять строки, тогда перевод будет выглядеть так:
«А во мне ему не подчиняется ничего
Я люблю Отца и следую повелению Отца
Чтобы узнал это мир, подымайтесь,
Идем туда».