[По проповеди в воскресенье 22 июня 2025 года]
Не просто 22 июня, а воскресенье 22 июня, и нападение, на этот раз Америки на Иран. А каково было в храмах 22 июня 1941 года? А каково было на Преображение 1991 года, это вполне в памяти есть. Таинство мира – и ужас разрушения.
Конечно, сейчас не так ужасно, как в 1941-м. Тогда столкновение двух колоссов, сейчас сильный издевается над слабым.
Причины агрессии схожи. Агрессор боится или, во всяком случае, говорит, что боится и призывает своих бояться. Бояться, что враги нападут первыми. Бояться, что враги многочисленные, сплоченные, подло готовятся к нападению, делая вид, что не хотят нападать… В России – и не только – таков страх перед китайцами. И полтора века назад боялись «желтой опасности», и сейчас уже горюют, что китайцы захватили Сибирь – ну, добавляют слово «фактически», верный признак фантазии. И из страха – настоящего или поддельного – нападали на китайцев.
Сегодня мы слышали слова апостола Павла о том, что Бог будет судить нас через Иисуса Христа (Рим 2:16). Суд Божий представляли по-разному, но всегда это был суд через лишение человека жизни. Суд же над покойником. Это был суд через смерть – смерть человека.
Смерть раздевает человека, он перед всесильным Богом даже не голенький, а просто колебание воздуха.
И вот теперь между человеком и Богом – Иисус. Человек слабый, бессильный, и одним схожий с Богом – непониманием. Бог не понимает, как можно лгать, предавать, убивать, как можно из страха разрушать любовь. Бог непознаваем для человека, потому что Бог есть любовь, человек непознаваем для Бога, потому что человек есть не только любовь.
Агрессия это сгусток страха, оглушающего страха. Нападают – и жертва криком кричит, что она ничего не замышляет, унижается, просит прощения, но ничего не помогает. Требуют как в сказке – неизвестно чего. Сводится к пожеланию, что враг исчез, перестал быть, растворился в воздухе. Сам себя сверг, разрушил, превратился в карася. В общем, требуют невыполнимого.
Бог не требует, Бог протягивает Себя и просит любить вместе с Ним. Что тут невыполнимого? Войну, оказывается, легче выполнить. На войне команды, команды выполняют, а в любви команд быть не может по определению.
Мы часто говорим, что любовь стоит на прощении. Но это же не так! Прощение это на войне. Я тебя должен бы убить, но я тебя великодушно прощаю. Прощение это на суде, а любящие это не судья и подсудимый, а двое в одной постели, знающие о себе такое, что никакой судья рассматривать не будет,слишком стыдно. В любви мы выворечены наизнанку. Любовь это неприлично, в конце концов, а суд – очень приличное место, триумф приличности.
Быть судимым через Иисуса Христа – это как между судьей и подсудимым поставить кровать и пусть они раздеваются и в нее ложатся. Бог – на скамье подсудимых, было такое эссе Льюиса? Нет, Бог – в постели с подсудимым. Жених и невеста, такой привычный библейский образ, что мы перестали понимать его значение. Суд через Иисуса Христа – это первая брачная ночь Бога и человечества. Обычный суд приговаривает к смерти – даже штраф это маленькая смерть, ведь у меня деньги отбирают, кровные мои, шейлоковские. Божий суд – как и положено брачной ночи – зачинает новую жизнь, нового человека.
Новый человек по Христу — не богоподобный человек по античной или какой другой мифологии. Иисус-то куда идет? На казнь. Вот он, суд через Иисуса Христа. Подсудимый, ты на казнь пошел? Ты хоть немножечко погиб вместе с Иисусом? Тогда воскресай. Ах, не погиб? Пыжился и изводил людей? Охо-хо… Если на тебя посмотреть глазами Отца, у Которого убили Сына, то, конечно… Но Бог смотрит на тебя глазами Сына убитого, воскресшего и простившего, и прощающего ежеминутно. Потому что Он думает, что мы не понимаем, что творим, хотя мы очень даже понимаем, а Ему, Свету, наше понимание недоступно, в свете нет тьмы.
Страх порождает войну, но если между моим страхом и мною – Иисус, то страх остается, но я перестаю бояться своего страха, я начинаю бояться остаться без Иисуса Христа, Сына Божьего. Как в браке много страхов, но главный страх – остаться без любимого человека, и где этого страха нет, там любовь погибает. Уничтожить врага? Так враг-то человек, и человек любимый, иначе бы Бог не сказал бы любить врага. Другое дело, как любить любимого человека – но это именно дело, это содержание жизни, моего бытия, моей личности. Любить прежде, чем полюбят тебя, любить без надежды на ответ, но с верой в примирение через смерть и воскресение Сына Божьего. Такая любовь дело страшное, и ученики идут за Иисусом – и боятся. «Пойдем и умрем вместе с Ним», как замечательно сформулировал Фома за всех. Это формула любви. Страх плюс отчаяние плюс ужас минус я плюс Он. И вот это «плюс Он» всё меняет – и жизнь, и смерть, и суд, и прощение.
