«Сотник же, отвечая, сказал: Господи! я недостоин, чтобы Ты вошел под кров мой, но скажи только слово, и выздоровеет слуга мой; ибо я и подвластный человек, но, имея у себя в подчинении воинов, говорю одному: пойди, и идет; и другому: приди, и приходит; и слуге моему: сделай то, и делает» (Мф 8:8-9).
[По проповеди 6 июля 2025 года]
Сотник – хороший человек, но все-таки военный. Профессиональный командир. Он же командует Иисусу: не ходи, а скомандуй болезни отступить, она и отступит.
Спаситель не попрекает сотника, не проповедует ему пацифизм или кротость. Иисус слегка меняет точку зрения: центурион верит, что Иисус тоже своего рода командир.
Да, не без этого, но все-таки командовать – не Божие дело, и не человеческое. Мы же не хотим выпоонять команды Бога, не видя Бога, не встречая Христа, не соприкасаясь с Духом Божьим.
Властолюбие даже главное препятствие любви. Стремление господствовать превращает любовь в ненависть, даже если это стремление удовлетворено. Мы можем ненавидеть и тех, кого себе подчинили, сломали, потому что нет удовольствия и азарта в том, чтобы доминировать над сломанным человеком.
Помыкая другим, мы превращаем свою любовь во что-то иное – словно золото в свинец. Тяжелая и мертвящая любовь. Сколько традиций, социальных институтов, обрядов это именно любовь холодная и давящая. Форма есть, а содержание давно выветрилось, но и этим приходится довольствоваться. Лучше формальная любовь, любовь как вежливая процедура, ритуал, чем откровенное людоедство. Иисус очень часто исполнял эти формальности – например, когда исцелил слепого, действуя как знахари той эпохи. Плюнул на землю, сделал мазь из грязи, помазал. Конечно, не эта «мазь» исцелила, но если бы Господь начал объяснять про биохимию, квантовую теорию и тому подобное, далеко бы Он не ушел. Еще раз: Христос не стал говорить центуриону, что нехорошо быть военным, Он был вполне вежлив. Да любому верующему Бог никогда сразу не говорит всего – мы же не поймем, мы сломаемся. Бог нас не просвещает, не воспитывает, а любит любовью не давящей, а терпеливой, любовью, которая не спешит, потому что располагает вечностью.
Ладно, война… Вот мы убеждены – или наши предки были убеждены – что любовь это брак, свадьба, ЗАГС… Совместное ведение хозяйства. Дети. Любовь включает в себя то-то, любовь порождает то-то… Мужу положено делать это, женщине другое, Богу третье. И вот уже любви нет, а есть только кручение шестеренок, обрядов, форм.
Иисус не стал комментировать центурионову манеру говорить, Иисус похвалил его веру. А в чем вера-то проявилась? Центурион увидел невидимое – увидел в Иисусе не просто знахаря, чудотворца, а кого-то странного, всемогущего, превосходящего себя. Центурион-то людьми распоряжался, а Иисус – духами добра. Да-да, не бесами, которые по поверьям того времени были причиной болезней, а ангелами. Ну, кто ангелами распоряжается, тот, извините, Бог.
Центурион сравнивает Бога с собой и признает, что Бог сильнее, выше. Вот это чудо – чудо смирения!
Конечно, военный, который командует, нарушает любовь. Нельзя людьми командовать. Но когда военный командует Богу: «Люби!» — он из команды делает что-то прямо противоположное, смиренное, превращает свинец в золото. Не следуй, Боже, нашим нормам, следуй Своей, а Твоя норма – выше норм. Как армия ненормальна – так и Бог ненормален. Только армия ненормальна во имя насилия над человеком, а Бог ненормален во имя освобождения человека.
Наши человеческие нормы – не Божьи. Они рассчитаны на среднюю температуру по палате, даже хуже – они рассчитаны на больных. Наши законы не верят в человечность человека, у них презумпция слабости человека, и это разумно в мире без Бога. Но когда рядом с человеком оказывается Бог – а это происходит чаще, чем кажется, хотя реже, чем хочется – то нормы рещат по швам и разваливаются. В среднем люди, которые не регистрируют брака, чаще расстаются… Ну и что? В среднем люди, которые не выходят из дому, реже попадают под колеса автомобилей – что ж, всех запереть по квартирам?
Закон – свойство замкнутого мира, приспособление к жизни взаперти, которое только укрепляет замкнутость, так что дышать нечем. И вот Бог спасает – размыкает нашу жизнь, вспарывает наши мирки, в которых мы обустроились. Бог не выкидывает наши законы – Он всего лишь распахивает окно, и к закону ограниченности прибавляется закон Божий, закон любви. Иногда этот закон параллелен закону земному, закону смертного бытия, иногда очень даже не совпадает и отменяет, но он никогда не совпадает с законом, ориентированным на конечность и смерть, потому что закон любви несет в себе бессмертие и бесконечность, абсолютную распахнутость бытия.
От закона, помогающего жить в конечном мире, люди гибнут. Этот закон посылает армии воевать, полицейских лишать свободы. Закон выживания побуждает лукавить и кривить душой, жертвовать любовью ради безопасности – и люди умирают просто от уныния, от скуки, от жизни в клетке, которую сами и создают ежедневно. Умирают не всегда физически, но душой – да, умирают. Бог говорит – и больные выздоравливают, мы говорим – и здоровые заболевают.
Все парадоксы и абсурдности Евангелия – от любви, от нежелания доминировать. Раздай имение, иди на крест, плачь, не сопротивляйся, уступай, не следуй алгоритмам мира борьбы со злом злом. Но главное – поступай как Иисус. Он сотника в пацифисты не превратил, но Он послушал сотника. И нам чаще надо слушать – людей, Бога, самих себя. Когда послушать и послушаться, а когда послушать и не послушаться? Когда взбунтоваться, когда смириться? Боже, дай критерий, чтобы отличать… Не даст! Бог дает Себя. И мы должны отдавать себя, а не отдавать приказы. Но как отдать себя, когда не любишь как Бог? Значит, позволить Богу любить через меня. Мы же любимому человеку позволяем многое? Богу можно позволить все! Для этого надо верить в Бога, а не в наши представления о Боге, что невозможно, но Бог как раз и делает невозможное реальным, вот почему Он – есть, а мы не очень есть, мы все немножко призраки самих себя, мы все больны дистрофией любви и умираем, но, Боже, скажи только слово… А лучше – приди, подойти ко мне, Ты же Сам и есть Слово любви и бытия, и я выздоровею и буду жить не по законам болезни, а по беззаконному, благодатнмоу закону любви, давая другим не указания, а Тебя.
