Автор четвертого евангелия называет себя «любимым учеником».
Иисус говорит Петру: «обратившись, видит идущего за ним ученика, которого любил Иисус и который на вечери, приклонившись к груди Его, сказал: «Господи! кто предаст Тебя?» Его увидев, Пётр говорит Иисусу: Господи! а он что?»
На что Иисус довольно резко отвечает: «Тебе-то что?». Точнее, «если Я хочу, чтобы он пребыл, пока приду, что тебе до того? ты иди за Мною».
Рождество Лазаря
Автор сообщает, что ученики поняли эти слова как обещание бессмертия, и подчеркивает, что Иисус не говорил, что этот ученик не умрет.
А затем идут слова:
«Сей ученик и свидетельствует о сём, и написал сие; и знаем, что истинно свидетельство его».
Пока все просто. Даже чересчур просто. Никакой мистики, даже никакой прозорливости. В самом деле, ни из чего не следует, что автор знает, какой смертью умер Петр. Автор всего лишь говорит, что Иисус сказал: смерть будет насильственной. Будет арест. Именно то, чего так боялся Петр той ночью, когда отрекся от Иисуса: тебя, такого сильного, схватят два-три парня, и вся твоя силища не поможет, и поведут, куда не хочется.
Распнут? Отрубят голову? Колесуют?
Не сказано!
Труднее всего предположить, что не сказано, потому что автор не знает. Как это «не знает»? А зачем тогда? А затем, что Иисус вот так сказал.
То же с репликой «любимому ученику» — то есть, автору. Сказано то-то и только то-то, и труднее всего смириться на всем скаку и принять, что разгадки в принципе нет. Автор не знает, что имел в виду Иисус. Автору просто безумно дороги эти слова.
Есть и еще один психологический барьер.
«Любимый ученик» появляется только в рассказе о Лазаре. Марфа и Мария извещают Иисуса: «Кого Ты любишь, болен».
До этого – ни слова. Нет этого оборота вообще.
Это означает, что «любимый ученик»— Лазарь.
Значит, Лазарь был на почетном месте на Тайной вечере?
Хуже того: видимо, Лазарь был хозяином дома, где проходила Тайная Вечеря. Строго говоря, Лазарь был на самом почетном, хозяйском месте, а Иисус – на почетном для гостя. Или Лазарь уступил Иисусу свое место.
Это не очень важно. Важное другое: мозг сопротивляется идее, что автор Четвертого евангелия – Лазарь. Лазарь это чудо, странное и ужасное, это мифология. Герои мифов не пишут книг!
Позвольте, а что, те люди, которых Иисус воскрешал до Лазаря – они что, после воскрешения не писали и не какали? Мерцали в воздухе, не касаясь ногами земли?
Писать – ничуть не ниже писанья и каканья. Дрова рубить, носки штопать, акциями торговать… Что за предрассудок? Тебя, Лазарь, воскресили, вот и будь воскрешенный, а не пишущий!
Если принять, что Лазарь писал четвертое евангелие, то получается очень психологически достоверно. Только в четвертом евангелии есть рассказ о воскрешении Лазаря, более того – только в четвертом евангелии воскрешением Лазаря объясняется намерение убить Иисуса. Такое чудо, такое чудо, сейчас все ломанутся за воскрешающим.
Понятно, что воскресшему кажется, что весь мир смотрит на него, воскресшего. Это даже и не воскресшим кажется.
Означает ли это, что Лазарь – автор четвертого евангелия – неверно описал события?
Да нет, почему? Он самую малость переоценил чудесность того, что с ним произошло. Послушайте, да если вас воскресят, вы же будете считать это центральным событием мировой истории?
Кстати, так оно и есть. Мировая история – беременность, воскресение человечества – роды.
